Анатолий Хаеш

Евреи-ремесленники Ковенской губернии с генеалогической и краеведческой точек зрения
(по материалам Петербургских архивов)

Одной из самых популярных "прикладных" областей еврейской истории является генеалогия. Десятки тысяч людей на Западе, в Израиле и в России увлечены поиском сведений о собственных предках и родословной. В этой статье специалист по еврейской генеалогии и архивоведению из Петербурга А.И.Хаеш делится опытом поиска архивных материалов о евреях-ремесленниках. Пример розыска данных о конкретной семье может быть интересен для тех, кто ищет подобные сведения о своих предках.

* * *

Генеалога интересуют конкретные подробности семейной истории. Краеведа - конкретные сведения о регионе или поселении. Но богатство конкретного необъятно, а рассказ о частной семье или регионе скучен всем, кроме родственников и земляков. Противоречие разрешает методологическое или источниковедческое изложение темы, так как опыт одного исследователя годится другому.
Ремесленники - трудная тема для генеалогов и краеведов. Монографий о них мало. В справочниках, в отличие от купцов, врачей, юристов, персоналии ремесленников часто нет вовсе. Между тем, они составляли 35% производительного еврейского населения в Ковенской губернии, 41% - в Виленской, 47% -в Гродненской[1] Так что сведения очень часто нужны генеалогам и краеведам. Попытаемся, на примере Ковенской губернии, показать, что и где в Петербургских архивах есть о евреях-ремесленниках. Для краткости, далее говорим просто "ремесленники".
Пара слов о печатных источниках. Общая история ремесленников Литвы от привилегии Витаутаса 1389 г. гродненским евреям, по которой им разрешалось "ремесла вшелякия робыти", до третьего раздела Польши в 1795 г. освещена М. Вишницером[2]. Дальнейшие сведения по теме находим в "Положении о евреях1804 г.", по которому ремесленники получили полную свободу занятия ремеслами в губерниях черты оседлости.
Авторы, позже писавшие о ремесленниках: Я.Брафман[3], И.Блиох[4], S. Rabinowitsch[5], С.Прокопович[6], Б.Бруцкус, Л.Зак[7], А.Кастелянский[8], С.Марголин[9], практически обошли вниманием Ковенскую губернию. Впрочем, Блиох привел из "Трудов Ковенской комисии", учрежденной в 1881 году, численность евреев-ремесленников в губернии - 21275 человек и слова "ремеслами заняты почти исключительно евреи; они приносят тем, несомненно, пользу всему населению, хотя произведения их отличаются более дешевизною, чем хорошим качеством, вследствие непомерной конкуренции их же единоверцев".[10]
В советское время отечественных публикаций, по теме, видимо, вообще не было, поскольку до 1940 года Литва не входила в СССР, а затем еврейская тема стала закрытой.
Перехожу к материалам Российского государственного исторического архива (РГИА).
Наиболее полные сведения о ковенских ремесленниках находятся в фонде 1290 - Центральный статистический комитет МВД. В 1893 году в губернии было проведено обследование ремесленных заведений с хозяевами всех вероисповеданий. Его предметом были ученики-ремесленники и социальные условия их работы. Одновременно собирались сведения о заведении и его персонале. На каждое заполнялся печатный вопросный листок в 4 страницы. Назовем его анкетой. В фонде около 2,5 тысяч таких анкет. Обследованы Ковно, все уездные города и 28 местечек в разном числе по уездам, от одного в Вилкомирском до десяти в Поневежском[11]. В 90% анкет - заведения евреев, то есть поименно учтено более 10% промышленного еврейского населения губернии.
Анкета состоит из заглавного текста и 11 вопросов. В заглавном тексте хозяин мастерской и ее местонахождение, например "Вопросный листок о ремесленном заведении Мовши Лемаховича Страшуна, находящегося в местечке Ракишках на Комайской улице в доме Бенделя".
Первый вопрос об истории заведения. В ответах всегда указан год, с которого нынешний хозяин содержит заведение, например, Страшун ответил: "Начало существования заведения с 1876 года." Реже есть более широкие сведения, например, что заведение устроил сам хозяин, или что оно была куплено, перешло по наследству от отца и т.п. Очень редко указано общее число лет существования заведения с учетом прежних владельцев.
Второй вопрос о типе ремесла. У Страшуна оно "сапожническое"
Далее таблица "Поименные сведения о хозяине или хозяйке ремесленного заведения, мастерах подмастерьях и рабочих" В ней 9 колонок. В них, кроме обычных сведений о фамилии, имени, отчестве, национальности, вероисповедании, годе рождения и должности каждого, спрашивается:
· На каком языке говорит, если на нескольких, то на каких?
· Грамотный или нет, если учился в каком учебном заведении, то в каком именно и окончил ли курс учения?
· В каком ремесленном или учебно-техническом заведении обучался мастерству?
Страшун ответил, что владеет еврейским, русском и литовском языками, грамотен по-еврейски и мастерству учился у отца.
Колонка таблицы, касающаяся происхождения, названа: "Из какой губернии и уезда?" Поэтому в ответах есть уезд, но редко город или местечко. Мовша Страшун, например, ответил, что родился в "1852 году" и происходит из "Ковенской губернии Новоалександровского уезда", но из Ракишек он или другого местечка, в анкете не сказано.
Еще 8 вопросов анкеты об учениках: сколько стоит хозяину ученик в год, предпочитает ли он грамотных, как они проводят праздники, когда начинается и кончается рабочий день, сколько часов дается на еду и отдых, приходится ли работать сверхурочно и по ночам. Из ответов того же Страшуна, типичных для большинства анкет, следует, что хозяин "Находит за лучшее принимать учеников грамотных", что его ученики "По праздникам ходят в еврейскую школу, гуляют и освобождаются от работы", что ученик стоит Страшуну 9 рублей в год, что они работают с 6 утра до 8 вечера с перерывами в 3 часа в день на обед: чай и проч., но при спешных работах, которые обычно бывают перед праздниками работают на 2 часа больше, а зимой ученикам приходится иногда работать и в ночное время. Вероятно, хозяин несколько приукрашивает действительность, так как по литературным данным условия жизни учеников были тогда еще тяжелее.
Последний вопрос: "Поименные сведения об учениках или ученицах ремесленного заведения". Он также оформлен таблицей, но из 15 колонок, половина которых аналогична описанным о мастерах, половина другие. Из цитируемой анкеты мы узнаем, что ученик Шлиомович Абрам Хаимович родился в 1877 г. в Вилкомирском уезде, он не родственник хозяину и отдан ему в ученье родителями в 1892 году на два года, что ранее он был у другого хозяина, но ушел по обоюдному соглашению, и что ученик живет у хозяина и получает от него 9 рублей в год.
В ряде анкет среди подмастерьев и учеников есть дети хозяина, а хозяин сообщает, что выучился мастерству у отца и наследовал его заведение. То есть у ковенских ремесленников издавна было то, что в советское время помпезно именовалось "рабочими династиями".

Остановлюсь еще на трех моментах.
Мастера и подмастерья на вопрос, где обучались мастерству, обычно называли фамилию и имя своего учителя, и город, где обучались. Большинство учились там, где работают, но немало и тех, кто учился в Вильне и Динабурге, некоторые - в Митаве или Риге. Таким образом, в анкетах встречаются сведения о мастерах Виленской, Витебской, Куряндской и Лифляндской губерний. Есть и ремесленники - выходцы из этих губерний.
При указании адреса мастерской в анкетах, особенно городских заведений, указана улица и домовладелец. Немногие ремесленники имели собственный дом. Поэтому краеведы найдут в анкетах не только исчерпывающие сведения о ремеслах и ремесленниках, но и о сосредоточении ремесленников по определенным улицам, имена многих домовладельцев.
И последнее. Известно, что часть еврейских фамилий отражает профессию родоначальника. Но если у нынешних евреев эта связь с профессией давно утрачена, то в анкетах 1893 года она еще сохранялась: в них есть сапожники с фамилией Шустер, портные с фамилией Шнейдер или даже Портной, красильщики с фамилией Маляр печники с фамилией Мулер и так далее.
Сказанного достаточно, чтобы понять сколь ценны эти анкеты.
Перейдем к материалам фонда 487 - Царскосельское дворцовое управление. Здесь интересны ранние документы о ковенских ремесленниках, покинувших черту.
Нужда армии в закройщиках и портных породила закон 1855 г., разрешавший каждому полку нанимать одного еврея-ремесленника. В 1857 г. в насыщенном воинскими частями Царском Селе поселился шапочник Мендель Гершенович Блюдз из Поневежа, в 1861 г. - портной Гирш-Янкель Мовшович Щупак из местечка Антолепты, в 1864 г. - портные Мовша Хаимович Гутман из Поневежа и Гирш Янкелиович Липлавк из Тельш. Каждый из них многократно упоминается в разнообразных документах фонда: книгах регистрации, служебной переписке, списках, прошениях и т.п. Поэтому накапливаются обширные биографические данные.
Например, о Менделе Блюдзе известно, что его жена Тауба Израилевна, а их дети родились в Царском Селе: Израиль в 1858 г., Абрам-Иоссель в 1866 г. и Давид в 1867 г. Мендель обучил сыновей шапочному ремеслу. Они выдержали в Поневежской ремесленной управе положенные испытания, получили аттестаты на звание мастера и работали подмастерьями отца в его мастерской на Стессельской улице, заключив с ним положенный по закону письменный договор.
Старожил Царского Села Мендель Блюдз пользовался у единоверцев авторитетом и доверием. В 1880 его избрали казначеем молитвенного обществе. Старшие сыновья Менделя женились, и к 1889 году у него уже было 2 снохи и пять внуков, все названы поименно. Один из сыновей, Абрам-Иоссель, открыл к этому времени собственную шапочную мастерскую на Средней улице, двое - Израиль и Давид продолжали работать в мастерской отца.
22 января 1891 года Мендель умер, а 23 декабря 1895 года за ним последовала вдова. О дальнейшем узнаем из прошения 1907 г. их младшего сына Давида на имя начальника Царскосельского дворцового управления:
"… с переходом после смерти отца его мастерской к вдове покойного, моей матери, я заведовал ее мастерскою, затем я имел в Царском Селе в продолжении нескольких лет собственную мастерскую, и в 1895 году по семейным обстоятельствам переехал на житье в Белосток …, где и проживаю до сих пор.
Ныне я встречаю необходимость поселиться вновь в Царском Селе для занятия шапочным мастерством совместно с родным братом моим Израилем, имеющим уже здесь собственную мастерскую в доме Шишло по Стесельской ул." Давид Блюдз просит на это разрешение.
Из заключения полицмейстера,: "…хотя…еврей этот и располагает правом жительства…, но принимая во внимание условия Царского Села, в котором даже и в зимнее время еврейского элемента насчитывается на постоянном жительстве до 200 человек, в том числе два шапочника, братья Абрам и Израиль Блюдзь, а также не усматривая особой потребности в расширении шапочного производства появлением еще третьего мастера еврея, я полагал бы ходатайство …отклонить"
Это типичное для полиции заключение не было принято во внимание дворцовой администрацией, которая сообщила полицмейстеру, что "…свиты ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА Генерал-майор Дедюлин не встречает законных препятствий к разрешению…еврею Блюдзь жительства в Царском Селе".
Не менее интересные подробности сохранились в документах о семье антолептского портного Щупака. Приведу лишь один эпизод. 12 августа 1905 года председатель хозяйственного правления Царскосельской еврейской молельни Палепа пишет управляющему Царским Селом и дворцами: "13 апреля 1902 г. умер в Царском Селе еврей портной, мещанин Ковенской губернии Новоалександровского уезда Гирша Щупак, проживший в Царском Селе слишком 40 лет. 26 июня сего года в Царскосельском Дворцовом Госпитале умерла жена его Двейра Щупак. После смерти обоих осталась родная дочь их Лея Щупак, родившаяся в Царском Селе 21 Октября 1890 г. Означенная Щупак, осталась в настоящее время круглой сиротой, без родных, без пристанища и крова, почему и взята временно на попечение Царскосельской домовладелицей Сарой Палепа, которая намерена позаботиться о дальнейшей судьбе этой сироты, если Ваше Превосходительство найдет возможным разрешить Лее Щупак дальнейшее пребывание в Царском Селе…".
Из прошения жены Кронштадтского мещанина Сары Фрейды Палепа, опекунши над Леею, несовершеннолетней дочерью вдовы Двейры Гилелевой Щупак,:
"Царскосельская Городовая Ратуша постановлением 25 августа назначила меня опекуншей над Леею. Я несмотря на свое собственное многочисленное семейство, и исключительно из желания сделать доброе дело и не дать сироте погибнуть на улице, решила девочку приютить в своем семействе и довоспитать"
Прошение было удовлетворено.

В 1865 года право повсеместного жительства в Империи было предоставлено цеховым мастерам и подмастерьям, нецеховым ремесленникам - механикам и другим техникам, а также ученикам не старше 18 лет на срок договора с мастером. После издания закона миграция ремесленников в черту оседлости несколько усилилась. К 1889 году в Царском Селе появилось еще 12 ковенских ремесленников, 7 портных, одна портниха, два часовщика, жестянщик и булочник, а общее число семей ремесленников достигло 125.
По материалам фонда Дворцового управления судьбы ковенских ремесленников прослеживаются до начала нашего столетия и даже до 1917 года, что мы отчасти показали на примерах царскосельских старожилов.
Перейдем к фонду 1284 - Департамент общих дел МВД. Здесь хранится делопроизводство по прошениям о правожительстве, поступавшим на имя министра внутренних дел, начиная с 1906 г. (более ранние дела переданы в ГАРФ).
Как известно, евреи-ремесленники могли проживать вне черты оседлости, пока занимались ремеслом. Поэтому, работая десятки лет в Петербурге еврей оставался временным жителем города. Когда наступали старость и болезни, сопровождавшиеся потерей трудоспособности или смертью кормильца, семейству грозило скорое выселение в черту оседлости, где оно давно утратило жилье, а подчас и всякие родственные связи. Остаться в городе семья по закону 1893 года могла лишь с разрешения министра.
В фонде сотни прошений ковенских ремесленников на эту тему. Каждое содержит биографические сведения. Например, новоалександровская мещанка, Сора Эфроимовна Дисенчик пишет министру в январе 1906 г.: "Покойный муж мой проживал в С.Петербурге беспрерывно с 1875 года, занимаясь сапожным ремеслом, а с 1880 г. проживала и я при нем как его законная жена. 14 числа минувшего декабря муж мой умер, оставив меня вдовою с двумя детьми … Старшая дочь, окончившая курсы в женской гимназии, оказывает мне теперь материальную помощь, занимаясь уроками. Сын, которому теперь 13 лет, занимается в СПб в частной гимназии Юргенсона". Вдова объясняет, что полиция требует от нее продолжать ремесло мужа, но она по состоянию здоровья не может этого делать. Ей с детьми грозит выселение. Дисенчик просит разрешить ее семейству жительство в СПб без занятия ремеслом.
Процедура рассмотрения таких прошений одинакова: сначала оно шло на заключение Петербургскому градоначальнику. Подготовленное в паспортном отделе канцелярии градоначальника его заключение содержало сведения о семействе ремесленника, времени его поселения в Петербурге, роде занятий, благонадежности, источниках дохода после прекращения занятий ремеслом. Эти сведения подтверждают, уточняют или дополняют известное из прошения. Так в заключении по прошению Дисенчик сказано, что она "проживает в столице с 1876 года", то есть жила там 4 года до замужества, что ее дочь зовут Цеся, ей 20 лет, сын Яков. Заключение градоначальника обычно, завершалось словами "к удовлетворению настоящего ходатайства, я с своей стороны, не усматриваю достаточных оснований". Однако министры Дурново, а с 26 апреля 1906 г. Столыпин редко соглашались с негативным заключением градоначальства. За 1906 г. из 35 таких прошений ковенских ремесленников министры удовлетворили 32, в том числе и Дисенчик. Ковенское землячество в Петербурге за счет ремесленников заметно росло.
Перейдем к материалам Центрального государственного исторического архива С.-Петербурга (ЦГИА СПб). Для нашей темы наиболее важны два его фонда: ф.422 - Петербургской синагоги и ф.223 - С.-Петербургской ремесленной управы. Этот архив был в 1992 г. закрыт на капитальный ремонт. После открытия в 2000 году ряд фондов, в том числе ф.422, остаются недоступными для исследователей. Автор работал с ними до 1992 года.
Фонд Петербургской синагоги хорошо сохранился и содержит более 500 метрических книг за 1865-1920 гг. Акты рождения, брака: смерти, записывались в разные книги, причем для мещан, купцов и отставных нижних чинов эти книги велись отдельно. То есть на год приходится 9 разных книг. Иногда больше, если есть книги разводов, иногда меньше, когда разные акты сословия вписаны в одну книгу.
Ремесленники встречаются в книгах как мещан, так и купцов, поскольку закон позволял ремесленникам записываться в гильдию при условии торговли собственными изделиями. В актах всегда указано, к какому обществу принадлежат вступающие в брак, или родители новорожденного, или умершие. Поэтому выходцы из Ковенской губернии сразу обнаруживаются. Поскольку книги этого типа общеизвестны и на них не стоит задерживаться. Единственное отличие петербургских книг - нет параллельного текста на еврейском языке.
Перейдем к фонду 223 - С.Петербургская ремесленная управа. В нем - около 14 тысяч дел. Нам удалось найти и изучить около сотни, содержащих еврейские материалы. В них упомянуто около 200 ковенских ремесленников. Заметим, что по официальным данным в 1880-81 годах среди ремесленников в Петербурге было 1422 еврея[12].
Начнем с личных дел ремесленников. Их около 8 тысяч, практически на каждого ремесленника. В описи эти дела расположены по алфавиту фамилий и поиск прост. Но в описи не указано, к какому обществу приписан ремесленник, поэтому непосредственно выбрать выходцев из Ковенской губернии невозможно.
Личные дела бедны: обычно 3-4 документа. Сначала письмо градоначальства управе о разрешении ремесленнику, прибывшему из черты оседлости, проживать в городе полтора месяца до получения от управы диплома. Затем одна-две бумаги внутренней переписки о проведении испытания ремесленника и записи его в цех. Последний документ - ответ управы градоначальству. Так что узнаем лишь из какого общества прибыл ремесленник, его специальность и звание - мастер или подмастерье.
Но иногда в личных делах встречаются копии документов, поданных в градоначальство для получения правожительства. Так я заказал по описи дело 1908 года Ш.Д.Страшуна. Название на переплете подробнее "О зачислении Виленского мещанина Шолома Давидовича Страшуна подмастерьем живописно-малярного ремесла". В деле были копия бессрочной паспортной книжки Страшуна со всеми паспортными данными, копия аттестата Художественного училища Одесского общества изящных искусств об учебе там Страшуна в 1899-1905 гг. и оценками на окончательных испытаниях, и копия свидетельство Виленской полиции о неподсудности. Поэтому личные дела полезно просмотреть.
Перейдем к следующей обширной группе дел того же фонда.
В Промышленном уставе России было записано: "В отношении ремесленников из евреев возлагается на ремесленную управу обязанность время от времени удостоверяться в действительности занятий евреев своими цеховыми ремеслами и исключать из числа цеховых всех евреев, оставивших свои ремесла."
В фонде управы есть множество дел, называемых или глухо "Наряд бумаг о евреях" или конкретно "Сведения о мастерах, занятия коих были проверяемы в таком-то году". В них результаты этой проверки. Они оформлялись на печатном бланке с краткими сведениями о мастере, адресе мастерской и контрольными вопросами типа:
· Имеется ли у мастера надлежаще устроенная мастерская и инструменты?
· Застигнут ли за работой по ремеслу сам мастер и располагает ли он документами на право производства избранного им ремесла?
· Имеются ли у него подмастерья или ученики, кто именно, с какого времени и по какому договору,
Нами просмотрено более тысячи подобных бланков. В них множество ковенских ремесленников. Больше всего портных, часовщиков и ювелиров. Встречаются целые семейства, например, бандажные мастера Заксы из Шавлей. Есть представители достаточно экзотических ремесел: футлярщик Паюр из местечка Видукли, резчик по дереву Шатиль и мастер по мраморным монументам Эйзен, оба из Поневежа, пергаментщик Пен из Новоалександровска. Мало сапожников, скорняков.
Блиох делил всех ремесленников на 5 классов: первый, по изготовлению предметов пищи, второй - предметов одежды, третий - предметов хозяйства и домоводства, четвертый - ученых ремесел и пятый - прочие. О классе ученых ремесел Блиох пишет: "он заключает в себе тех тружеников, которые по характеру своего труда уже примыкают к среде, получившей более широкие познания и составляющей, так сказать, аристократию ремесленников. Класс этот составляют: фортепьянщики, часовщики, коновалы, цирюльники, золото-серебряники, резчики, музыканты, маляры и переплетчики"[13]. То есть в Петербург ехали, главным образом, представители престижной и хорошо оплачиваемой профессии портных и представители ученых ремесел.
Много в делах фода информативных документов других типов: контракты, письма, прошения, журналы заседаний управы, присяги с личными подписями ремесленников-избирателей, даже сообщения о крещении евреев. Но ограничусь сказанным.
Что известно о дальнейшей судьбе ковенских ремесленников?
В 1915 году после крупного поражения на Северо-Западе русских войск, приказом Главнокомандующего Великого князя Николая Николаевича, свалившего вину за это поражение на шпионаж евреев, все они были в 24 часа выселены из Ковенской губернии. Естественно выехали и ремесленники.
Некоторые, направилась в Петроград. По материалам фонда 1284 РГИА видно, что получить в городе правожительство было трудно. Надо было иметь родных или близких, готовых предоставить жилье и содержать прибывших. Все же портниха Муся Абрамовна Эйдельман из Новоалександровского уезда, получила такое разрешение. Она написала министру в октябре 1915 г., что была вынуждена приехать в Петербург к родному брату Давиду Абрамовичу Эйдельману, живет у него на Лиговской ул. 61 и зарабатывает шитьем.
Не все ремесленники после 1918 года вернулись в Литву. Часть осталась в России. Вернувшиеся столкнулись с ситуацией, в чем то похожей на нынешнюю. Рынок Литвы, отделившейся от бывшей империи резко сократился. Гоударство монополизировало важнейшие статьи литовского экспорта: лен и пшеницу. Платежеспособность населения упала и спрос на ремесленный труд резко сократился.
В 1929 - 1933 году в мире разразился экономический кризис, больно ударивший по Литве. По сообщению литовскоко журнала "Der Yidisher Kooperator" многие семьи евреев-ремесленников голодали.
Последнюю страницу в истории еврейского ремесла в Литве перевернул Холокост.

[1] Бруцкус Б. Д.. Профессиональный состав еврейского населения России. По материалам первой всеобщей переписи населения, произведенной 28 января 1897 года. СПб., 1908. - С. 57.
[2] Вишницер М. Евреи-ремесленники и цеховая организация их. // История еврейского народа. М. 1914, Т. XI. С. 286-299.
[3] Брафман Я. Еврейские братства. 1868.
[4] Блиох И. С. Участие евреев в сфере ремесленной деятельности. [Бг]. [Бм]. С. 62. Редкое издание, имеется в библиотеке Российского государственного исторического архива, шифр 60463.
[5] Rabinowitsch Sara. Die Organisationen des Judischen Proletariats in Russland. - Karlsruhe, 1903.
[6] Прокопович С. Н. К рабочему вопросу в России. - СПб., 1905.
[7] Зак Л. С. Формы экономической самопомощи в области ремесленного труда. - СПб., 1912.
[8] Кастелянский А. И. Столярно-мебельное производство в черте еврейской оседлости. - Пг., 1915.
[9] Марголин С. О. Портняжное производство. - Пг., 1915.
[10] Блиох И. С. Участие евреев… С. 62.
[11] Ковна, Вильки, Кейданы, Яново; Вилкомир, Тришки; Новоалександровск, Антолепты, Дусяты, Ракишки, Солоки; Поневеж, Алоизово, Биржи, Бруновишки, Вабольники, Властки односелье, Гелажи, Кирбули деревня, Корсакишки, Криничин, Кукучи деревня, Купрелишки, Лейтишки деревня, Николаев, Огинцы околица, Попивеси околица, Раубаны деревня, Смильги деревня, Соломесц; Россиены, Кельмы, Ретово, Тауроген, Хвейданы, Швекшни; Тельши, Саланты; Шавли, Куршаны, Ново-Жагоры, Радзвилишки, Старые Жагоры.
[12] Еврейская энциклопедия. СПб., [1908-1913], Т. 13. С. 947.
[13] Там же, С. 66.